СМИ в условиях конфликта. Б. К. Харебов, кандидат экономических наук, начальник информационно-аналитического отдела Парламента РЮО.

Аналитика, Статьи - 2010/04/22 - 14:22

Во все времена считалось, что средства массовой информации играют громадную роль в деле воздействия на общественное мнение. Даже тогда, когда газеты и журналы выходили мизерными тиражами, доходили с большими опозданиями и далеко не для всех были доступны, а телевидения и радио не было вообще. Еще в позапрошлом веке была произнесена фраза, что одно острое перо может оказаться сильнее армии. И в этих словах не было большой доли преувеличения. Политические памфлеты будоражили Францию, приводили к революциям. Публичные выступления элиты немецкой нации сплачивали народ, оправдывая захватнические войны. Англичан через прессу убеждали в незыблемости короны, утверждали в праве на колонизаторство. Американцам с младых ногтей доказывалось, что именно в их стране можно чего-нибудь добиться, представляя себя как общество равных возможностей, главный образец демократии на всем мировом пространстве. Россия занималась самобичеванием, вознесением венценосцев и передала эту установку на возвеличивание вождей революции.

После развала СССР появились новые СМИ, которые объявили себя «независимыми». Но этого, как оказалось, как не было, так и нет. Западные СМИ всегда будут отстаивать точку зрения своих хозяев и спонсоров, а у тех, понятное дело, есть политические пристрастия, экономические интересы. СМИ здесь превращаются в мощное орудие лоббирования. По тому же пути пошли и российские СМИ после развала СССР. Сразу появилось множество новых «независимых» газет и телеканалов; но деньги скоро кончились, и на плаву остались только те, кто востребован, у кого есть читатель и зритель, а значит, есть возможность получить деньги от рекламы и государства.

Расхожая фраза о том, что войны и вооруженные конфликты не начинаются до того, как на месте событий не оказываются журналисты СNN , не так уж далека от истины. В последнее время роль средств массовой информации колоссально возросла. И дело тут не только в том, что стали на порядок выше технические возможности по выпуску газет, а пределов усовершенствования электронных средств информации пока вообще не видно, и даже не в том, что любая новость стала доходить до потребителя. Но прежде всего в том, что СМИ используются политиками и военными для формирования общественного мнения. Посредством газет и телевидения людей пытаются убедить в правильности своих поступков даже те, кто и сам в это не верит. Журналисты в ряде случаев выступают как защитники и оправдатели откровенных душегубов. Оскомину набили разговоры о заказных материалах. В условиях, когда с тебя за откровенную ложь и оговор ничего не будет, а даже, наоборот, на этом можно будет хорошо заработать, соблюсти журналистскую «невинность» в состоянии не каждый.

Как показали события, все конфликты развивались по одной схеме. Пока СМИ, получив добро от своих властей, начинало усиленно «трамбовать» свое население, всячески пугая его и доводя до немотивированной злобы. Затем принималось политическое решение, пусть даже с нарушением собственной Конституции, и, наконец, когда такое противоправное решение получало поддержку чуть ли не всего населения, начинается военная агрессия или « маленькая победоносная война». А когда агрессор получал по носу, отход также был трехэтапным. Пока прекращение боевых действий. Затем следовали заявления правительств и парламентов о принятии неких полумер. И, наконец, журналистам разрешалось писать и говорить о том, что «мир лучше войны». Правда, зачастую такие материалы носили явный реваншистский характер, мол, сегодня не получилось, а вот завтра…

Для Республики Южная Осетия эта традиция выглядела так. В 1988 году появляется статья некоего профессора Кванчилашвили, смысл который ни много, ни мало был в том, что всех негрузин после рождения двух детей следует оскоплять. Это была своеобразная отмашка, после которой видные журналисты, политики, ученые, деятели науки залпом поддержали ксенофобствующего «профессора» через все возможные СМИ. Затем парламент Грузии единогласно (!) ликвидирует Юго-Осетинскую автономную область, вычеркивает ее из своей Конституции. Но одного морального подавления показалось мало, и в ночь на Рождество 1991 года Южная Осетия подверглась жестокой агрессии, которую потом оценили как геноцид.

Тогда агрессор был публично осужден. За время войны 1991-1992 годов в Южной Осетии побывало около 1800 журналистов из более чем 50 стран мира. И надо сказать, что только единицы не посчитали нужным сказать правду. Понятно, что это представители стран бывшего соцлагеря и бывших советских республик. Считал и считаю, что твердая позиция именно журналистов, возрастающий поток правдивой информации, привели к ускорению подписания Дагомысского соглашения 1992 года, ввода в Южную Осетию российских миротворцев и прекращения избиения мирного населения.

Иной была ситуация в 2008 году. Хотя и здесь не обошлось без журналистов. Одни призывали свое руководство поторопиться и раз и навсегда решить «осетинский вопрос». Другие пугали южных осетин неминуемой войной, из которой уже они легко не выпутаются. Затем, науськиваемые Западом Саакашвили и его команда довели отношения с Россией до критических. Каждый день следовали нападения на посты миротворцев, их обстрелы. Стало понятно, что нападение на Южную Осетию состоится в ближайшее время, из города стали спешно вывозиться дети, старики и женщины. Формировались отряды самообороны. Многие российские СМИ командировали своих журналистов в Цхинвал. К границе города были подтянуты грузинские войска, руководимые американскими инструкторами, среди которых были и «афрогрузины». За несколько дней до начала боев Союз журналистов РЮО обратился к своим профессиональным собратьям, призвав тех использовать все свои силы и авторитет, чтобы не допустить избиение мирного населения. Особое обращение было адресовано журналистам тех стран, которые усиленно продолжали вооружать Грузию. Необходимо было дать хоть приблизительный материал об этом, чтобы народ спросил своих лидеров: что они, собственно, собираются делать? Тогда хотя бы наживаться на войне могло стать более проблематичным.

Российские СМИ отреагировали на начало агрессии предельно оперативно. Телекартинка появилась уже в ночь на 8. Все газеты дали обширный материал на второй день. В городе появились целые группы корреспондентов, которые селились в частном секторе, показывая, что до конца событий город не покинут. Это была прямая моральная поддержка оставшемуся населению. Грузино-югоосетинский конфликт сразу стал первополосным, с него начинались и все информационные блоки. Тут надо отметить, что хотя между редакциями есть своеобразная конкуренция, здесь все выступили единой командой. Даже по городу пытались продвигаться вместе. Вместе получали информацию, обменивались ею и отправляли в свои редакции.

Сейчас уже есть возможность сравнить работу журналистов во время войны 1991-1992 годов и агрессии 2008 года. Да и сами эти события существенно разнились по масштабам и кровопролитности. Первое было затяжным, оснащение армий – минимальным, противоборствующие стороны выступили против друг друга в открытую. Второе было стремительным, с большим числом жертв, армии (особенно грузинская) были прилично оснащены, на стороне Грузии открыто выступили США, Израиль, Украина, Эстония, Турция, ряд других стран. Южную Осетию поддержала Россия.

Изменились методы работы журналистов. В 90-х годах работали журналисты еще «советской закваски», у которых не было никакой возможности оперативно отправлять информацию. В 2008 году пришли репортеры новой формации, хороши оснащенные, прекрасно знающие материал, хорошо обученные. Да и работали они по-разному. Первые (1991 – 1992 гг.) приезжали на один-два дня, поскольку негде было ночевать, и нечего было есть. Вторые приезжали надолго. Они задолго до войны обосновались в Цхинвале, сняли квартиры, «обросли информаторами», в том числе и из властных структур, определили схемы сброса информации и т.д. Из-за краткости агрессии 2008 года и растянутости войны 1991-1992 годов вторых оказалось значительно меньше. Да и новые технические возможности позволяли не держать большой численности контингент.

Так вот, как это ни странно, в случае агрессии 1991-1992годов говорилось, что информационную войну Южная Осетия выиграла (это признал даже экс-президент Грузии Эдуард Шеварднадзе), а в 2008 году, наоборот, проиграла. И дело тут не в том, что сейчас журналисты работали хуже, чем раньше. Все упирается в политическую конъюнктуру. Тогда было очевидно, что Грузия просто набросилась на беззащитную Южную Осетию и ту надо поддержать. Именно поэтому в то время иностранных корреспондентов было многим больше в Цхинвале, чем сейчас, и писали они правду. На Западе тогда еще ставка на Грузию не делалась. Но уже в 2008 году во всю силу заработал «проект Саакашвили». В Грузию стала поступать самая современная военная техника, а грузинскую армию стали обучать по американским образцам. Численность грузинских военных возросла до 38 тысяч человек. И готовили эту военную армаду к войне… против России. А же после «пятидневной войны» стали заявлять, что именно « большая Россия» пыталась проглотить «маленькую Грузию». Западные корреспонденты вели свои обзоры не с поля военных действий, а исключительно из Тбилиси, в Цхинвал они приезжать перестали. Вот почему на Запад подавалась откровенная ложь. А Южная Осетия информационную войну «проиграла». Правда, со временем ситуация стала меняться, на Западе стали понимать, что врать больше нельзя, чтобы окончательно не потерять доверие своего населения.

Сами журналисты во время грузино-осетинского конфликта работали по-разному, но при этом проявляли образцы героизма, находились в самых опасных местах, участвовали в спасении мирного населения. При этом те, кто приезжал в первый раз, больше полагались на первые впечатления, и в их материалах было много свежести и новизны. А те, которые приезжали повторно, прежде всего начинали работать со сбора любой информации, которой их обеспечивали знакомые и официальные лица. У них была возможность сравнить ситуацию и заняться анализом. И тот, и другой метод имеют право на жизнь, вернее взаимно дополняли друг друга. В результате создалась достаточно полная картина.

Совсем в особом положении оказались местные журналисты. Они не только были лишены возможности работать на другие СМИ, но и не могли снабжать информацией свое население, поскольку редакции, типографии и телецентр были разбомблены. В этих условиях югоосетинские журналисты стали работать с приезжими, снабжая их самой различной информацией.

В целом, складывается убежденность, что не все журналисты могут с достаточной эффективностью работать в конфликтных зонах. Их надо готовить в особых условиях и по особой системе. Даже в плане обеспечения собственной безопасности. На Западе эту группу населения называют стрингерами.

Остается добавить, что за мужество и героизм большая группа журналистов была награждена правительственными наградами России и Республики Южная Осетия.